Как было раньше

Многочисленные комиссии и обследования, предписывавшие иным домам капитальный ремонт и вожделенное расселение в новострой или маневренный фонд, лишь подтверждали крепость конструкций здания, его перекрытий, стен и подвала, орегулярно затопляемого во время наводнений. Зато жильцам ветхих домов на западной стороне площади Труда (смутно припоминается, что их было два или три) в начале 70-х «было счастье» - разноэтажные домушки (даже горячая вода была не во всех!), в одночасье сломали и всем дали возможность переселиться в человеческие условия. Разговоров и тогда хватало, мол, сломали, а что теперь построят? Но вместо развалюх, на одной из которых (где в 60-70-е годы была булочная) прежде красовались два дивной красоты майоликовых панно, оставшиеся от керамической фирмы Петра Ваулина, возвели единую замечательную четырехэтажную стилизацию под дом XIX века, которая и сегодня украшает площадь. Уже позднее я узнал, что проект этот (арх. Шарлыгин, Зобов и Осипов) серьезно обсуждался на Градостроительном совете Главного архитектурно-планировочного управления Исполкома Ленгорсовета, в итоге одобрившем работу института Ленжилпроект, которая предусматривала обязательное использование декоративных элементов, свойственных для построек 1840-х годов - рустов, сандриков и поясов. Кстати, несмотря на то, что яркие майолики на фасад нового дома так и не вернули (говорили, что их отдали на хранение в музей истории города), сами жильцы разрушенных домов таки вернулись на место нахождения своих прежних коммуналок, превращенных проектом в отдельные квартиры, но кто-то из них остался и жить в новостройках, не пожелав вернуться в центр.



Что есть теперь

С тех пор количество людей, вынужденных жить в разваливающемся центре, значительно выросло. А вот их шансы на исход из сердца Петербурга значительно уменьшились. По словам доктора архитектуры, профессора кафедры реставрации и реконструкции архитектурного наследия СПб ГАСУ Сергея Семенцова, причиной тому - разрушение двух колоссальных индустрий, созданных в советское время: индустрии капитального ремонта исторической застройки и индустрии ее охраны и реставрации. Эти базы были созданы руководителями города после войны, когда появилось желание сохранить колоссальный исторический город. Именно в те годы тысячи зданий уже требовали ремонта, повышения комфортности планировки, создания дополнительных удобств. «Сейчас у нас 800 тыс. жителей в центре, и почти все здания центра находятся в ужасном техническом состоянии, - говорит Семенцов. - И клясться в том, что их можно сохранить уже поздно – надо ремонтировать или реставрировать. У нас же в качестве актива осталась небольшая индустрия реставрации. Зато полным полно строительных организаций, которые только и ждут, что им сломать, снести, чтобы новое построить. А дома в центре требуют ремонта: в каждом его ждут кровля, чердаки, фундаменты, стены, перекрытия, перегородки, инженерные сети. Жить в этих домах нынче не только унизительно, но и кошмарно. Чаще всего люди хотят уехать из центра именно из-за технического состояния домов. Но куда и как переезжать? Если наш центр останется без жилья, он будет погублен. Надо бороться за ремонт, ликвидацию коммунальных квартир и сохранение памятников».



А это уже совсем другой город

Профессору СПб ГАСУ вторит Александр Кононов, заместитель председателя Санкт-Петербургского отделения ВОО «Всероссийское общество охраны памятников истории и культуры»: «В историческом центре условия проживания людей абсолютно разные – от аварийных условий зданий, требующих немедленного вмешательства, до комфортного, прошедшего капитальный ремонт прекрасного жилья. Это жилье – качественный остаточный продукт той системы капитального ремонта, которая существовала в советское время. Там, где дома проходили ремонт во второй половине 70-х – в 80-х годах – это отдельные квартиры, обеспеченные всеми современными удобствами. Многие никогда не уедут из центра потому, что жить за пределами центра – это жить в другом городе. Даже при предложении десятикратного увеличения площади. Это другая жизнь и другое ощущение города. Но качество жилья решает многое. Вот если бы мы вернулись к индустрии капитального ремонта, мы бы смогли уйти от бульдозерного варианта – расчистить территорию и построить на ней что-то новое».

А строить в центре новое, которого уже понастроили «будьте-нате», и сносить старое (одной истории с домом Рогова хватило с лихвой!) нынешним дельцам, берущим пример попрания старины с Запада, не привыкать. Но, как говорит Семенцов, центр Петербурга создавался по своей особой градостроительной программе, отличной от иных столиц. «Градостроительные параметры Петербурга уникальны, - говорит профессор, - Существует петербургская градостроительная школа, которая развивалась во времени. Начиная со времен Екатерины II, она стала общероссийской: 305 городов России были реконструированы по примеру Петербурга. Даже реконструкция Парижа была сделана по законам петербургского градостроительства. Аналогов нет с точки зрения габаритов, силуэтных характеристик. Мировая практика сохранения городов нам не указ».



Масштабы-то другие

Семенцов продолжает: «Со времен Петра наш город развивался в колоссальных масштабах, а не как многие европейские, где весь центр может быть 200 на 200 метров или 500 на 500. Наш исторический центр – 10 на 15 километров. Образно говоря, вся Венеция умещается на территории Дворцовой площади… В Париже в XVIII веке центральные улицы в Париже были шириной 2- 2,5 метра, а у нас в петровские времена было определено - самые узкие должны быть шириной 6,5 метра, широкие же улицы должны были составлять 22-23 метра. Ширина дома (участка под дом) – в Амстердаме, Париже, Риме – 6-7 метров, у нас – средний размер 20 на 30-40 метров. У нас иной, специально созданный для Петербурга стандарт! Единственный город в мире, созданный по правилам и стандартам, законодательно закрепленным в период с 1712 года по 1917 год. Когда строили, правила были обязательными для заказчиков, архитекторов, строителей и чиновников. А сейчас мы дискутируем: «Могут быть мансарды или нет»? Раньше даже тип мансарды определялся правилами: какую и в каком районе можно строить. Или магазины: тоже законодательно определялось, где и какие можно строить. Петербург особый город, и надо решать, как его сохранять и как его реконструировать». Но уникальные навыки капитального ремонта сегодня в городе, по словам Кононова, утрачены. «Разве что нынешняя администрация начинает предпринимать робкие попытки разговора о восстановлении системы капремонта и системы маневренного фонда. А ведь это была весьма качественная система, хотя и в советские годы находились противники «вычищения нутра дома» - старой фурнитуры, дверей, окон (а вместе с ними и витражей), лестничных и межэтажных перекрытий. Тогда оставляли лишь капитальные стены, укрепляли фундамент, делали новую планировку… Сегодня это кажется необычайно щадящим отношением к старой застройке, потому что никому не приходило в голову сносить эти здания. Они проходили радикальную санацию, и такие дома простоят еще 200 лет в отличие от современного некачественного строительного продукта».



Ломать – не строить

Рассматривая способы приведения в порядок жилищного фонда центра и проблему «Куда девать жильцов?», Семенцов также припоминает методику выборочного капитального ремонта, который осуществляли в летние месяцы, когда жителям есть куда деться – на дачу, в загородный дом или в санаторий. Здание не уничтожалось, а дополнительных затрат на перемещение людей почти не требовалось, да о сносе речи не было.

Архитектор-практик, член градостроительного Совета Санкт-Петербурга Сергей Орешкин говорит: «Это уникальная среда, уникальный город – сочетание линейных градостроительных принципов с природной живописной дельтой Невы. В композицию центра вложили свой труд многие архитекторы-практики, причем в короткий период времени. Остались прекрасные примеры планировочных, градостроительных достижений, созданных Трезини, Росси, Растрелли. И долгое время вся градостроительная наука сосредотачивалась здесь, включая и советские годы. Да, тогда применяли тотальный «вынос» внутренностей дома, но случаев снесения зданий, разрушения облика города не было. Всем теперь понятно, что центр города должен жить и все понимают, что ему нужна реконструкция, но не ценой уничтожения. А ведь проблем в реконструкции особых нет: хотя есть «вторые» и «третьи» дворы, пониженная инсоляция жилищ, центр можно сделать приличным. Да, кто-то уедет отсюда, но кто-то и останется, поступившись недостаточной освещенностью в счет современной планировки и современных инженерных сетей и коммуникаций. Но надо ходить в каждый двор, «вычислять», что можно с ним сделать, решать, как и куда выселять живущих здесь людей, сколько придется городу заплатить, чтобы улучшить качество их жизни в центре. Архитекторы готовы этим заниматься, но наш глобальный враг – инвесторы, у которых масса мотивов сделать жизнь в центре только хуже. Их надо избавлять от этих мотивов, не допуская сноса зданий. Ведь многие из домов в центре, имеют отлично сохранившиеся фундаменты и стены из полнотелого кирпича, способные вынести новые надстройки, отвечающие по стилю зданиям».

Вот и получается, что для сохранения и реконструкции центра просто надо вспомнить хорошо забытое старое, а не изобретать велосипед, скорее напоминающий бульдозер. Удивительно все-таки, насколько принцип «мы старый мир разрушим до основанья, а затем…» въелся в наше сознание!