В канун 8 Марта с Ольгой Липовской встретилась наш корреспондент.

— Ольга Геннадьевна, еще в далекие 70-­е статусный петербургский интеллектуал, один из отцов­основателей премии Андрея Белого, Борис Останин писал: «Различия между мужчиной и женщиной относятся скорее к культурной сфере, чем к биологической. Вполне возможно, что пол — культурный феномен». А Вам как кажется?

— Пол — понятие биологическое. Именно поэтому феминистки Запада внедрили понятие «гендер» как социо-культурную категорию. Пол определяется репродуктивной функцией: мужчина осеменяет, женщина вынашивает и рожает. Все остальное в человеческом сообществе — гендер, определяемый воспитанием, культурой, нравами, традициями, политикой и т. д. То есть гендерные отношения изменяются в зависимости от места и времени. Пол поменять до конца невозможно.

— Как-­то довелось услышать горькое замечание, что женщины — гости в мужском мире. Согласны с этим?

— Не согласна. Женщина должна не жаловаться, а добиваться равных прав. Это борьба, которая длится не первое столетие, и она пока не закончена.

— Петербургский философ Александр Секацкий в одной из своих статей говорит о том, что женщина умирает дважды: кроме физической смерти она переживает еще и смерть социальную, когда в силу возраста перестает быть сексуальным объектом, утрачивая вместе с этим целый спектр возможностей. Как Вы можете это прокомментировать?

— Любой человек независимо от пола может умереть социально, если он/она пассивен, утратил любопытство к жизни, постарел душой. Женщина в наше время не является сугубо сексуальным объектом в силу гигантского расширения сфер ее деятельности. Есть множество примеров известных женщин, до старости работавших и добившихся немалых достижений. Секс — далеко не единственное, чем живет человек.

— Все больше становится женщин, скроенных по мужскому психологическому типу, когда отношения с противоположным полом из рубрики «основа жизнеустроения» перемещаются в рубрику «развлечения». Устоит ли семья при такой тенденции?

— Сомнительным мне кажется понятие «мужской психологический тип». Это ведь снова стереотип: мы приписываем мужчинам смелость, агрессию, напористость, решительность и т. п. Между тем, между полами разница не больше, чем внутри одного пола. Есть мягкие нерешительные мужчины и сильные, бесстрашные женщины. И всегда были и будут. А что касается современной семьи, то, уверяю вас, спросите социологов, понятие «современная семья» давно не ограничивается моделью муж­жена­-дети. Вариаций гораздо больше, все они считаются семьей.

— Ольга Геннадьевна, а что такое феминизм в его современном состоянии? И насколько российский феминизм специфичен на фоне, так сказать, феминизма мирового?

— Современный феминизм — это не только система мышления и весьма развитая теория, охватывающая многие сферы гуманитарного знания, но также и практическое воплощение этой теории в повседневной жизни. Это если говорить о демократических странах. То есть, имея в виду принятые в этих странах законы, направленные на обеспечение равных прав и возможностей женщин и мужчин. Например, практическое применение этих законов: требование к работодателям платить равную зарплату, брать на должность не по полу, а по квалификации. Привлечение к суду и наказание партнеров, проявляющих насилие в отношении своей жены или подруги. Неприятие обществом проявлений явного сексизма.

Что касается «специфики» российского феминизма, то я бы сказала, она может быть только в его проявлениях, то бишь в реализации, в том, как феминистские идеи воспринимаются обществом и как продвигаются в нашу жизнь. Сами по себе они универсальны: по сути, это базовое убеждение, что люди равны между собой независимо от пола. Не одинаковы, а равноправны во всех сферах человеческой жизни.

Учитывая, однако, что наше общество имеет очень крепкие патриархатные (от слова «патриархат» — власть отца, мужчины) традиции, а также пока недостаточно развитое гражданское сознание, само понятие «феминизм» до сих пор, как правило, воспринимается негативно. Поэтому положение женщин в нашей стране заметно хуже, чем в демократических странах, а движение женщин за равноправие еще не возникло.

— Каковы задачи современного феминизма? Равноправие в гражданских правах вроде бы уже достигнуто. Что тогда в обществе не так?

— В том­-то и дело, что наше гражданское равноправие достигнуто только на бумаге, например, об этом говорит статья 19 Конституции РФ. В реальной жизни, однако, это не всегда так. Начиная с простейших культурных установок типа «бьет — значит любит», «баба не человек», «плохонький да мой», «женщина прежде всего жена и мать» и заканчивая государственной политикой, которая решает демографическую проблему страны с помощью «материнского капитала», мы имеем картину социальной, культурной и правовой дискриминации женщин. Материнский капитал как бы исключает ответственность отца за детей. А ведь это у обезьян самцы отдельно от самок с детенышами, но мы-­то люди!

Например, законодатели активно сопротивляются включению в УК отдельной статьи о домашнем насилии, во многом облегчившей положение многих и многих женщин, которых убивают и калечат каждый день их мужья и партнеры.

Новый рынок труда также повысил уровень дискриминации женщин: невозможно стало добиваться реальных алиментов от отцов, реальностью стали сексуальные домогательства на рабочем месте, сомнительными — гарантии выплат по беременности, возможны (вопреки КЗОТу) увольнения беременных и т. п.

— В свое время Вы мне сказали, что единственное, чего добиваются феминистки — чтобы общество считалось с их достоинством. Продолжаете на этом настаивать?

— Хочу уточнить: я сказала, что феминистка — это женщина с чувством человеческого достоинства. Это одно из моих определений. Дальше же, чтобы не углубляться, скажу, что феминистками считают себя Джоди Фостер, Ума Турман, Мэрил Стрип, Риз Уизерспун, словом, женщины, мало подпадающие под указанное определение. Феминистка независима, самостоятельна, рассматривает мужчину как равного партнера, и потому с ней проще в человеческом общении, если не требовать подчинения, бесплатных домашних услуг и самопожертвования.