Из девяти оперных произведений Пуччини реже прочих на мировых сценах исполняются разве что «Виллисы», «Эдгар» и «Ласточка». Что касается «Манон Леско», «Богемы», «Тоски», «Мадам Баттерфляй», «Девушки с Запада», «Джанни Скикки» (третья часть оперы «Триптих»), даже незаконченной «Турандот», то они не сходят с афиш самых известных театров мира. В основе каждой оперы – лихой сюжет, исполненный страстей и воплощенный в музыку, обладающую исключительной мелодичностью. Некоторые мелодии Пуччини, как, например, мелодия си-минорного заключительного романса Каварадосси, пронизывающего насквозь весь третий акт «Тоски», давно стали самыми узнаваемыми, знаковыми оперными ариями ХХ века.

Недаром и режиссер Александр Петров, взявшись за «Тоску», назвал именно эту оперу олицетворением музыки всего минувшего столетия. И действие постановки «Зазеркалья» происходит вовсе не в эпоху наполеоновских нашествий (как в оригинальном либретто), а в 50-е годы упомянутого века. Хотя от эпохи к эпохе, от века к веку люди мало меняются. Что двести двадцать пять лет назад (а столько и прошло с исторических событий, лежащих в основе «Тоски»), что век, что два десятилетия назад – двуногие при всех чувствах и талантах, которыми их наградил Всевышний, порой слепы и неуемны в страсти или наивности, в стремлении добиться любви или получить власть над другими людьми. Поэтому и нет разницы, в какие времена режиссер переносит действие оперы Пуччини. Всегда в Италии (да и не только в ней) найдутся одаренные и влюбчивые каварадосси, ревнивые и решительные тоски, мстительные и жестокие скарпиа, исполнительные и бездушные сполетты.

В основе сюжета «Тоски» – традиционный любовный треугольник. Главные герои – люди искусства, художник и театральная прима, их счастью препятствует разлучник-злодей, облеченный властью. Но важно, чтобы в театре, избирающем «Тоску» для постановки, был необходимый спектр мужских голосов. Ведь это опера «мужская», с явным преобладанием партий для сильного пола. Женская главная роль одна – сама Тоска, драматическое сопрано. А вот окружают ее сплошь мужчины – баритоны, басы и ценные ныне на вес золота теноры.

Для «Зазеркалья», обладающего алмазной россыпью талантов, способной «укомплектовать» практически весь мировой оперный репертуар, распределение проблемой не стало. В роли Тоски перед зрителями поочередно блистают Ольга Черемных, Александра Бабаян и Елена Миляева. У всех трех вокалисток (даже у самой молодой среди них Бабаян) за спиной – солидные репертуары и значимые партии. Я слышала партию Тоски в исполнении Миляевой, ученицы Александра Петрова, очаровавшей меня в партии Лизы («Пиковая дама», 2022, режиссер А. Петров) и потрясшей в партии Татьяны («Евгений Онегин», 2019, режиссер А. Петров). Но если в «Онегине» артистка смогла помимо красивого, богатого голоса наделить свою героиню особой, правдивой простотой, то в «Тоске» ее персонаж, благодаря игре и эмоциональной выразительности голоса исполнительницы, показательно горделив и величественен. Приме Тоске, актрисе и на сцене и в жизни, не присущи сомнения, свойственные пушкинской Татьяне. Она – человек действия: уверена и в себе, и в своей ревности, и в том, что ради любви, счастья и независимости можно убить не только другого человека, но и себя самое. Миляева поет и играет «королеву», для которой, согласно логике музыкальной мысли Пуччини, сильнейшие чувства и переживания – часть характера. Именно они обуревают зазеркальную Тоску, которая явно любит себя в искусстве, а не искусство в себе.

Волею режиссера противоположностью Тоске становится ее возлюбленный. Партнер Миляевой, тенор Дмитрий Каляка, исполняющий партию художника Каварадосси, создает внятный образ «невнятного» гения, для которого одно искусство есть жизнь. Неяркий характер и теплый, мягкий, рекой льющийся голос этого Каварадосси не исключают в герое способности любить. Он искренне любит Тоску, так же искренне не понимая вспышек ее ревности. Его сильнейшая страсть – живопись, остальное принимается им как естественные составляющие бытия – любовь, помощь товарищу, верность данному слову, даже мучения, на которые его обрекает соперник. И чем это не постановочная дань веризму, сторонником которого был Пуччини? Все как в жизни: человеческие противоположности, притягиваясь, часто «искрят», поражая окружающих своим несходством.

Третья вершина любовного треугольника – негодяй и интриган Скарпиа, образ которого создает Владимир Целебровский, не так давно вернувшийся в труппу «Зазеркалья». Его холодноватый баритон, статность и облик вечного удачника как нельзя лучше подходят для роли шефа полиции, способного запросто крутить-вертеть человеческими судьбами. Он и впрямь из тех, кому «смешны стихи и серенады», а также перья, вуали, белые перчатки до локтя и прочие детали модных нарядов Тоски. Его цель – лишь удовлетворение собственных амбиций и желаний, оттого, овладевая Тоской, он походя и губит Каварадосси.

На скрупулезную работу режиссера указывают и точные перевоплощения прочих исполнителей. Нельзя не отметить чувство меры, с которым Денис Колесников рисует телом и голосом роль Анджелотти: тут ничего не стоит «пережать», и тогда беглый политический узник и страдалец запросто может обернуться ходульным персонажем… Чудесен Ризничий-Александр Подмешальский, бас которого «работает» согласно с комическим даром певца. Отвратителен «шестерка» Сполетта: тенор Максима Левина, оказывается, может как увлекать за собой зрителя, так и отталкивать его от персонажей, которых артист оживляет на подмостках.

Традиционно Александр Петров охватывает действием не только скромное сценическое пространство «Зазеркалья» и огромную (по меркам других театров) авансцену. Часто в «Зазеркалье» во имя погружения в атмосферу спектакля задействуется и зрительный зал. Так, в первом акте «Тоски» перед завершающей сценой церковного праздника из зала на авансцену поднимаются две вереницы женского хора. Дивная музыка, текучесть движения хористов, слаженность их пения (хормейстер – Петр Максимов) и стройность массовой сцены, в которой также заняты юные артисты театра «Синяя птица», подкреплены визуально. Созданная художником-постановщиком Александром Храмцовым и художником по свету Александром Рязанцевым красивость католического праздненства приводит зрителей в восторг. Белая колоннада условного собора мерцает звездными огнями свечей, а от венчающей ее лучистой короны исходит поистине божественное сияние, заставляющее словно изнутри светиться и белоснежную фигуру Девы Марии…

Трудно упрекнуть в недостатке эстетики и декорации двух других актов оперы. Создаваемый Рязанцевым второй световой план задает действию глубину, лишает пространство сцены театральной условности, уверенно уводит зрителей в иную реальность, где ярки и подлинны не только чувства героев, но и сама природа, дарующая людям загадочные сумерки и трагические восходы, лишающие жизни главных героев. Первым от руки Тоски гибнет в ночи Скарпиа во дворце Фарнезе. Согласно его коварному приказу, действующему даже после смерти шефа полиции, на рассвете в тюрьме Сант-Анджело расстреливают Каварадосси. И навстречу утренней заре бросается с площадки тюремной башни сама Тоска, так и оставшаяся в жизни королевой покоренных ею мужских сердец и сцены, на которой будут царствовать теперь иные примы.